гл-чка (helene50) wrote,
гл-чка
helene50

Categories:

...Я проснулся и увидел темноту.Темнота дрожала и изменялась с бликами, настойчивыми огнями внешней жизни, что лезли в окно; или же это мои сонные глаза хотели видеть так дыхание спящих.

Спящих... Осталась ли она здесь? Где все? Чтобы унять тревогу, я поднялся.

Мама спала на диване так, как всегда это делала, — кошачьим клубком, холмиком мохнатого пледа. Я прошел в другую комнату, угадывая смутные очертания мебели (впрочем, образ этих двух комнат так привязался ко мне, что в каком-то смысле был всегда со мной в зыбких снах, подобных этому — даже когда я перестал быть им хозяином). Мне показалось, что на кровати, в изножье, лежит женщина — вытянувшись струной, рассыпав волосы и почему-то поперек. Когда я неслышно подошел ближе, всякое сходство пропало, и я встревожился еще больше; а также успел нарисовать себе пугающую сказку о том, что это я сплю здесь, пока моя неспокойная душа бродит по комнатам — а может быть, наоборот. Прикосновение разрушило ее, в мгновение превратив образ человека на кровати в ворох одеяла, и комната опустела и сделалась неживой, как всегда происходило там, где был только я.

Я прокрался обратно. Непролазность тьмы стала раздражать, и я включил самый маленький свет, какой мог — и сразу же услышал звуки шагов и понял, что совершил ошибку, выдал себя, и мне уже не удастся сделать вид, что сплю.

Она вошла в комнату и остановилась на узком пространстве между дверьми и диваном. Я щелкнул выключателем, вновь погрузив комнату во тьму и вернув уверенность сонному, измятому, тревожному себе. Подошел ближе, и мы стояли друг против друга на небольшом пространстве, не предназначенном для жизни или отдыха — лишь для перехода из одного места в иное. Кажется, я спросил какую-то глупость, а может быть, мне только казалось, что мы обмениваемся незначимыми вежливыми словами. Каким-то образом, сейчас мне стало достаточно света, и я прекрасно ее видел. Меня поглотило облегчение от того, что она все еще была здесь, не исчезла; и, как всегда происходило там, где была она, меня захватило то, что я ощущал — тонкие руки, тонкие длинные пальцы, тонкий изящный нос, невыносимые рыжие волосы, упрямо вьющиеся, до кончиков напоенные жизненной силой, и яркие зеленые глаза. Я смотрел на все это волшебство без малейшего желания или намерения присвоить, забрать себе то, на что не имел права — а значит спокойно, но лишь поначалу; а затем волшебство взяло верх, и я ощутил, как сердце стучит набатом, все громче и громче, как горячая, живая кровь поднимается все выше, заливая если не щеки, то по меньшей мере уши (к счастью, скрытые моей собственной гривой).

Я с ужасом думал, что это невозможное биение должно быть услышано не только мной, но она осталась такой же спокойной и серьезной, и я понемногу успокоился. Не знаю, осознавала ли она свою странную власть надо мной — или не только надо мной, над многими людьми; или же, просто привыкла к ней.

Затем она спросила:

— Как долго мы останемся здесь?

— Как вы пожелаете, — ответил я. Она была вольна уйти хоть сейчас, хоть утром; вернуться к своей жизни, несомненно, прекрасной и наполненной смыслом, и своей семье. Я мог лишь надеяться, что она ощутит в этой перемене некое необъяснимое удовольствие и захочет его продлить. Количество времени не имело значения: я замирал с ее образом в каждом мгновении, как муха в янтаре. Жадность же требовала больше и больше; она намеревалась собрать из мгновений браслет, затем ожерелье с тем, чтобы вглядываться в каждую медовую бусину поочередно, пусть даже в любой из них была заключена вечность.

Затем я добавил:

— Но я прошу вас предупредить меня. Может быть, вам что-то понадобится; также мне надо позаботиться о маме.

И была смесь чувств: понимание, облегчение (я не сообразил, отчего), согласие. Было ощущение обстоятельств, что продолжали обтекать янтарную бусину, в которой остановилось время.

— Завтра, — сказала она. Это наполнило меня секундным восторгом: она не исчезнет немедленно, она сейчас останется здесь.

Я хотел проводить ее обратно к остаткам ночного сна, поджидающим в разобранной кровати, или же придумать какое-то времяпровождение, но видение распалось, уступив место другой, более материальной темноте. Я слепо вглядывался в нее, пытаясь удержать осколки с отражением тугих рыжих завитков, прикосновение тонких пальцев и стук собственного сердца. Последним было ощущение янтарной бусины в моих пальцах, но затем растаяла и она.

Tags: графомания, сны
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments